Мэри Пикфорд
Мэри Пикфорд
ИмяМэри Пикфорд (Mary Pickford)
Дата рождения8 апреля, 1892
Место рожденияТоронто, Онтарио, Канада
Дата смерти29 мая, 1979 (87 лет)
Место смертиСанта Моника, Калифорния, США
рейтинг       голосов

Мэри Пикфорд. Женщина-Миф.

страница 177

Дело было не в том, что говорил Джолсон, а в том, как он говорил это. В одной сцене он обещает своей матери: «Дорогая мама, если я добьюсь успеха в этом шоу, мы навсегда уедем отсюда. О да, уедем. Мы переедем в Бронкс. Там много зеленой травы, мама. Много людей, которых ты знаешь. Там живут Гинс-берги, Гуттенберги и Голдберги. О, там хватает Бер­гов (эта шутка являлась импровизацией). Я куплю тебе красивое черное шелковое платье. Миссис Фридман, жена мясника, умрет от зависти». Героиня Юджин Бессерер отвечает ему, но ее нежные слова плохо слышны; единственный микрофон повернут к Джолсону. Но она играет естественно и убедительно. Диало­ги, занимающие примерно треть картины, к финалу становятся довольно натянутыми; чувствуется, что актеры смущались, работая с микрофонами. Но, по словам критика Джеймса Агейта, неотрепетированный обмен фразами рождал эффект поделушанного разго­вора. Звук доказал, что он может стать новым рычагом в развитии искусства кино.

В декабре 1927 года премьера «Певца джаза» со­стоялась в Лос-Анджелесе. После его просмотра в зале на мгновение повисла мертвая тишина, а затем зрите­ли разразились аплодисментами. Френсис Голдвин, жена Сэма, полагала, что эта премьера стала «наиболее важным событием в истории культуры с того вре­мени, когда Мартин Лютер прибил дощечки со свои­ми тезисами на дверь церкви». Когда зажегся свет, она посмотрела на зрителей. Они улыбались, но в их гла­зах прятался страх. В фойе слышались болтовня и смех, но Френсис не сомневалась, что все эти люди сразу же замолкали, едва садились в свои автомобили.

После просмотра «Певца джаза» многие деятели кино перешли от неуверенности к полному отрица­нию новых тенденций. Пикфорд, например, настаи­вала, что появление звука в кино — не что иное, как декадентская причуда. «Это все равно, что красить губы Венере Милосской», — говорила она. Гриффит уве­ренно заявлял, что «кино с говорящими актерами не­возможно. В конце столетия все дискуссии об этом так называемом «звуковом» кино прекратятся». В этих вы­сказываниях ощущалась ложная бравада, поскольку «Певец джаза», несомненно, обозначил закат немого кино. Стремление к звуку послужило причиной фи­нансовой паники, уничтожившей репутации, жизни и искусство. Сносились студии, оборудование выбра­сывалось на свалку, сжигались фильмы, обрывались карьеры. Страх охватил Голливуд, и к 1930 году немое кино умерло.

Мэри посетила одну из студий в день, «когда они прослушивали голос Уоллеса Бири. Все это происхо­дило в экспериментальной звуковой студии. Бири во­шел туда в девять утра, а около часа дня дверь откры­лась, и какой-то парень прокричал: «У Уолли Бири все в порядке с голосом!» Другими словами, владель­цам студии понравились голос Бири и его манера го­ворить. Они словно забыли, что одним из самых удач­ных моментов «Певца джаза» являлась сцена, когда Джолсон импровизирует. Они не поняли смысла рек­ламного объявления «Витафон»: «Картины, которые разговаривают, как живые люди!». Шел интенсивный поиск актеров, которые могли говорить формальным, выверенным, чуждым обыденной жизни языком. Та­кие фильмы, как «Пение под дождем» или пьеса Ка­уфмана и Харта «Раз в жизни», зло подшучивают над актерами немого кино, которые так и не смогли при­способиться к новым требованиям. В «Пении под дож­дем» содержится ясный намек на то, что звуковое кино выявило их всех как бездарей. Это неверно. Все они были настоящими артистами, но мастерами другого, отвергнутого жанра.

 Предыдущая     Следующая 

наверх